В конце августа парламент Молдовы проголосовал в последнем чтении за новый Закон о масс-медиа. По факту это завершение зачистки СМИ. И это коснется вас, да-да, лично вас, не журналистов по профессии. Начнут с уничтожения ваших критических комментариев. И это не все. Давайте вместе изучим закон, чтобы понять как нам дальше жить, говорить и думать.
Что подразумевает новый Закон о СМИ:
— заменить Закон о печати 1994 года;
— впервые собрать в одном документе печать, онлайн, ТВ и радио;
— ввести общие правила для медиасферы;
— узаконить двух новых регуляторов СМИ: Минкульт и Совет прессы;
— и вроде как приблизить молдавское законодательство к нормам ЕС.
Так ли это? Давайте разберемся.
Начнем с авторов Закона. Среди них сплошь депутаты от ПАС. Попытаемся найти среди них журналистов, медиа менеджеров, юристов на худой конец. Ищем. Ana BUTUCEA — учитель, Ludmila ADAMCIUC известна тем, что у нее ребенок с особыми потребностями, Marcela ADAM — филолог, Maxim POTÎRNICHE — футболист, Tatiana CUCUIETU — инженер, Valeriu CARȚÎN — педагог по образованию, работал в пенитенциарной системе, потом примаром, Vasile PORȚEVSCHI — учитель в колледже, Virgiliu PÂSLARIUC — историк. Поиски оказались тщетными. Журналистов в этом списке не найдено. Бывшие коллеги по ведению телепрограмм из списка ПАС не решились поставить свои подписи под этим документом и правильно сделали. Документ крайне спорный и очень некачественный.
Сразу оговорка. На момент записи Закон не был напечатан в Monitorul Oficial. На руках у депутатов в момент голосования тоже не было итогового варианта текста, а кипа с проектом, дополнениями к нему, отзывами ведомств и комиссий. Поэтому я опираюсь на проект №123/2026, заключение правительства и комментарии депутатов. Но даже после выхода смысловые конфликты, о которых мы сегодня говорим, от этого никуда не исчезнут.
Новый закон нам преподнесли под соусом гармонизации молдавского законодательства с европейскими нормами. Во первых строках упоминается Европейский акт о свободе СМИ 2024 года под номером 1083. Но он взят выборочно. Дальше больше. У нас собственные законодательные акты, с которыми по логике должен согласовываться новый закон, но тоже нет. Потому мы разберем все: новый ЗАКОН о масс-медиа, европейский документ, Конституцию, старый Закон о печати, Кодекс об аудиовизуальных медиауслугах, Закон о свободе выражения мнения, Закон о доступе к информации. Разбираемся.
Начнем с убиенного Закона о печати №243. Он появился в 1994 году. Это было время надежд, завершения военной цензуры периода конфликта на Днестре и прописывания новых правил, в том числе, для СМИ. Закон регулировал газеты, журналы, информагентства. Интернета тогда еще в нынешнем широком распространении не было, потому онлайн долгое время оставался где-то в неосязаемой законодательной сфере. Что было в старом законе:
- начинался он банально, но разумно: свобода печати — фундаментальное право, гарантированное Конституцией. Цензура и вмешательство в подготовку и распространение информации запрещены;
- еще один немаловажный пункт об оперативном предоставлении чиновниками запрошенных прессой материалов и информации, кроме информации ограниченного доступа и государственной тайны. В новом законе журналистам дают право сделать запрос и получить информацию, но чиновника к этому не обязывают. Дьявол кроется в мелочах, правда?
Плохо ли что отменили старый Закон о печати? Он, действительно, нужался в обновлении, расширении. Так что хорошо. Плохо то, что не все его нормы перешли в новый закон.
Второе направление — телевидение и радио.
В этой области с 2019 года действует Кодекс аудиовизуальных медиауслуг №174. Он регулирует лицензирование ТВ и радио, ввел требования к форматам телеканалов и радиостанций, программам, фильмам, которые можно и нельзя показывать, языковые квоты, прозрачность информации о владельцах СМИ, то есть фактически выстроил систему цензуры со стороны Совета по телевидению и радио. Уже много лет аудиовизуал находится под куда более пристальным вниманием, чем печатные СМИ. Но и теперь они не сравнялись. Печатные медиа регулируются только новым Законом о масс-медиа, а ТВ и радио и этим законом, и профильным Кодексом. Более того, пока в документах есть несогласования.
С контролем разобрались. Давайте поговорим что нового привносит Закон о масс-медиа.
Первое новшество. Сильно расширяется понятие “Поставщик медиауслуг”. Теперь это не только юридическое, но и физическое лицо, профессиональная деятельность которого заключается в предоставлении медиауслуги, которое несёт редакционную ответственность за выбор медиаконтента и определяет порядок его организации.
Дальше больше — Кто такой журналист? Это физическое лицо, которое в качестве основной деятельности или время от времени осуществляет деятельность журналистского характера, заключающуюся в сборе информации, представляющей общественный интерес и/или общий социальный интерес, из любого релевантного источника, подготовке и редактировании этой информации в любой форме — текста, фотографии, видео- и/или аудиозаписи, рисунка, графики и т. д. — для её публичного распространения посредством любых средств коммуникации, в том числе через средства массовой информации, в информационных, образовательных, культурных или развлекательных целях, с соблюдением этических и деонтологических норм профессии.
То есть каждый, кто может найти информацию, доступно ее преподнести, согласно этому закону, является журналистом. Более того, даже надпись на заборе теперь может считаться медиаконтентом. А это тоже средство коммуникации и тоже передача неких данных и мнений. Приплыли.
Второе новшество. Понятие “Незаконный контент”. Это контент, который ставит под угрозу национальную безопасность; призывает к свержению либо насильственному изменению конституционного строя; к военной агрессии либо развязыванию вооружённого конфликта; представляет собой публичное подстрекательство к совершению преступлений террористического характера, преступлений, связанных с детской порнографией, либо деяний фашистского, расистского или ксенофобского характера, а также контент, представляющий собой язык ненависти.
Вроде бы все правильно, если не читать дальше. СМИ теперь обязаны зачищать комментарии к своим материалам. Уничтожению подлежат “явно незаконные” комментарии. Это вызвало активную дискуссию среди депутатов. По чьему мнению это явно? Напишет горячий читатель комментарий: где ж вы таких дураков министров набрали, а кто-то решит, что это язык ненависти. Кто оценивает? Пока не совсем ясно. Видимо, Министерство культуры, которое так и не восстановило цирк со сгоревшей филармонией, но уже взялось за СМИ.
И тут новшество номер три. Минкульт теперь становится, если не регулятором, но надсмотрщиком над СМИ. В частности он отвечает за составление государственного реестра поставщиков медиауслуг. Предоставление данных вроде бы добровольное, но если ты не войдешь в него, у тебя не будет доступа к к государственному финансированию опять же через Минкульт. Реестр — это мышеловка. Вас подкармливают государственными грантами, а вы становитесь послушными и полностью прозрачными.
Что должны сообщить СМИ для включения в Реестр? Информацию о:
- владельцах и конечных бенефициарах;
- акционерах/участниках;
- руководителях и главном редакторе;
- источниках финансирования;
- связях с партиями и общественно-политическими организациями;
- конфликтах интересов, способных влиять на редакционную политику.
Тоже вроде бы все ничего, если забыть, что 1. частные СМИ — это коммерческие предприятия, где есть конкуренция, где твой оппонент теперь может узнать с каким рекламным агентством выгоднее работать, сколько стоит твое производство. Обнуляют правила бизнеса, вводят полный контроль государства, кто им не нравится — с тем нельзя работать. И 2. полное раскрытие данных о физических лицах, которых приравнивают к СМИ. Парламент одновременно принимает закон о строгом контроле за сохранением личных данных граждан и ставит под угрозу, в том числе, физическую, главных редакторов и тех, кого непонятно каким образом приравняют к журналистам. Это могут быть блогеры, общественные активисты или просто неравнодушные люди в соцсетях. Приплыли.
Еще одним регулятором становится конгломерат НПО — Совет по прессе. Он был создан в 2009 году в качестве независимой структуры саморегулирования шестью неправительственными организациями. Вот список. Как показывает опыт, в этих НПО нет журналистов-практиков, нет медиаменеджеров. Они примерно как игроки в футбол, которые критикуют тренеров сборных страны. Теперь их легализуют. Авторы документа аргументируют это тем, что ну есть же такое же НПО у адвокатов — Союз адвокатов. Так оно объединяет всех, а это разрозненные группы, членом которых не может стать всякий да и не хочет, да и не нужно. Еще один аргумент авторов — Так раз в год проводится Форум медиа, где собираются журналисты. Но не все. Во-первых, не все туда идут, так как высказать свое мнение практически невозможно. Во-вторых, не всех туда пускают. Я такое же проходила на Форуме нацменьшинств, где был пустой зал, но отказали в участии, так как не было достаточно… стульев и раздаточных материалов. Поэтому сравнение с профессиональными союзами неуместно. Это один из первых примеров легализации провластных НПО, что парадоксально, ведь они не-правительственные, то есть не могут быть частью госсистемы. У ПАС могут.
А теперь на закуску. Насколько новый Закон о СМИ соответствует европейским нормам? Например, Европейскому акту о свободе СМИ, на который ссылаются? В Акте 78 пунктов, новый закон берет 7 из них. Всего 7. 78 — 7. Почувствуй разницу.
Что не взято:
- Статья о гарантиях независимости общественных СМИ. Сейчас они напрямую подчиняются власти, о чем Молдова уже несколько раз получала нагоняй от Европы;
- не перенесен блок о независимом регулировании рынка. Независимом, а не через Совет по телевидению и радио, сплошь состоящий из партии власти, входящего в состав правительства Минкульта с его реестром и непонятно каким образом включенном в госсистему Советом прессы;
- кроме того, европейский документ защищает СМИ на онлайн-платформах, у нас тишина. Не секрет, что в Молдове аффилированные власти НПО цензурируют ФБ и Ютьюб. То есть государство через своих соглядатаев подстрекает огромные платформы наказывать СМИ и никогда не защищает;
- к тому же в закон не перенесен блок гарантий против произвольных государственных мер. Нехорошо. В европейском документе говорится о контроле над действиями государства, а у нас полный контроль над медиа. Неправильно.
В общем, все как-то не по-европейски, не демократично. А тут еще и несогласование с молдавскими законами.
Давайте заглянем в Конституцию. Статья 32 гарантирует свободу мнения и выражения. Смотрим на новый Закон. Неудобный комментарии СМИ обязаны удалять. Статья 34 — право гражданина иметь доступ к любой информации общественного интереса не может быть ограничено. На критическую в том числе. Есть еще Закон №64 о свободе выражения мнения, который полностью попран установками творения пасовцев. Есть еще решения Конституционного суда о том, что свобода выражения защищает содержание и форму информации, включая информацию, которая оскорбляет, шокирует или беспокоит. Депутаты спорят с Вероникой Маноле и КС? Не рекомендуется.
Ну и вспомним защиту персональных данных. Закон защищает личную информацию о чиновниках и раскрывает о журналистах. Нам, конечно, вешают лапшу о правах коллег, но на такое ведутся разве что первокурсники журфака. Так же смехотворна возможность отказаться выполнять редакционное задание. Если ты работаешь в редакции, ты принимаешь ее внутреннюю политику. В реальной жизни журналиста, а не той, какую рисуют себе депутаты от правящей партии ты можешь сказать “нет” материалу о спорте, если ты лучше разбираешься в искусстве, не более. А иначе это будет бардак. Примерно как с врачом, который не хочет лечить, если ты говоришь не на том языке.
Должно же быть что-то хорошее в законе. Есть. Наличие самого закона и права журналиста на защиту, если Вас признают им и после всего услышанного вы зохитет им стать или остаться.
Ах да, есть еще одна оговорка. Чтобы быть признанным властью журналистом, нужно соблюдать Деонтологический кодекс. Его создал тот самый Совет прессы, НПО так называемых экспертов. Это не закон, не официальный документ, но он становится обязательным. Его не подписали многие из тех, кто для вас является авторитетом в журналистике. НПОшники не дают им это сделать под разными предлогами. От этого журналисты не перестают быть классными журналистами.
Вроде бы все с этим законом. Бездарная попытка взять всё и всех под контроль. Посмотрим как это будут делать.
Какие еще изменения ждут нас в СМИ? Новые поправки в Кодекс аудиовизуальных услуг. Там дорезаются языки нацменьшинств, что неминуемо приведет к еще большему падению интереса к телевидению и добиванию СМИ как бизнеса даже для своих. Но об этом в следующий раз.
